Несколько лет назад со мной случился регресс. Это был период после развода, когда я очень глубоко разбиралась в причинах. Не на уровне «кто виноват», а на уровне, почему эта история вообще случилась в моей жизни. И вот тогда я попала в одну из своих прошлых жизней (это был управляемый занос под руководством регрессолога).
Меня привело в сюжет времён блокады Ленинграда. Я была женщиной, Екатериной, которая не просто служила, а возглавляла женское подразделение, стоявшее у воды. Нева или Финский залив, не знаю. Я видела блиндажи, окопы, орудия. Чувствовала ответственность не только за себя, но и за других.
Это была очень живая история, яркая, иногда мне казалось, что я вижу кино. Мозг воспринимал это, как просто кино, а душа ощущала, что это про меня. Иногда я спрашивала Олю, регрессолог, которая работала со мной, не придумываю ли я все это. Оля сказала, что 100% нет.
И знаете, что произошло дальше?
Во мне проснулся писатель. История оказалась настолько сильной и цельной, что мне захотелось её рассказать. Не в формате «я верю в прошлые жизни», а в формате художественного сюжета: добавить фактуру, диалоги, характеры, настоящую ткань времени.
И вот тут я пошла копаться в архивах. Мне захотелось понять, как правильно назывались женские подразделения в Ленинграде. Могла ли женщина тогда руководить частью. Как это выглядело документально, какие были звания, какие были реальные условия службы и самый главный мой вопрос, была ли та Екатерина на самом деле.
Не чтобы доказать регресс, а чтобы написать честную, достоверную историю.
И довольно быстро я поняла, что без фамилии найти конкретного человека почти невозможно. Слишком много судеб, слишком много Екатерин.
И вот тут мне стало интересно уже совсем другое.
Почему мне так важно было найти подтверждение? Почему будто без архивной папки история теряет вес?
Возможно, потому что нам всегда хочется опереться на что-то внешнее, а писать придётся, опираясь только на внутреннее.
И я вдруг поймала себя на мысли: а сколько вообще в нашей жизни решений мы принимаем только тогда, когда есть «доказательства»? Когда есть справка, одобрение, подтверждение, а если его нет, мы сомневаемся.
💭 Интересно, у вас так бывает? Когда что-то внутри уже понятно, уже живёт, уже просится наружу, но хочется, чтобы кто-то извне подтвердил: «Да, это настоящее. Можно».
Вот я сейчас как раз в этом месте: между архивом и ощущением, между документом и историей. И, возможно, книга начнётся не с найденной фамилии, а с доверия к тому, что уже отзывается.
