Палата реанимации выглядела совсем не так, как я ее себе представляла. Две каталки-кровати, капельницы, какие-то приборы, постоянно измеряющие жизненно-важные показатели и удивительная медсестра. Она выхаживала меня всю ночь, практически не отходила.
Несколько раз приглашала моего врача и врача, который делает узи, потому что у меня периодически пропадал пульс (и было непонятно, это барахлит прибор или мне становится хуже), а давление было выше всех возможных для моей ситуации норм.
— Мне придется сейчас сделать тебе больно, — сказала она, когда я думала, что хуже уже быть не может, — но я постараюсь сделать все аккуратно, — и медсестра плавно, но сильно надавила мне на низ живота.
Я терпела боль изо всех сил, и все время спрашивала ее: «Это же пройдет, правда? Мне скоро станет лучше?»
— Обязательно пройдет, девочка моя, — она гладила меня по голове, а слезинки плавно скатывались по моей щеке.
Я лежала и вспоминала рассказы подруг о том, как им делали кесарево: «Меня быстро разрезали, потом я поспала, а на утро уже бегала под обезболивающими», «Да там фигня, я уже на второй день сама ребенком занималась и ходила хорошо, а сидела вообще уже на утро».
— Видимо, главное дожить до утра, — думала я. – Но я же сильная, до утра продержусь! – а потом я смотрела на часы и понимала, что прошло всего пару минут и утро никогда не настанет. А мне было очень холодно, больно и страшно.
На секунду я даже подумала, что может все-таки стоило рожать самой, но в этот момент в реанимацию привезли девушку.
Её история воскресила во мне воспоминания 14-летней давности: она начала рожать сама, но плод был крупный и обвитый пуповиной, несколько часов девушка не могла родить, так как пуповина мешала нормальному выходу ребенка, и в какой-то момент малыш перестал дышать. Врачами было принято решение экстренно провести кесарево. Разница между этой историей и моей была лишь в том, что меня первый раз кесарить было уже поздно и Даша получила травмы. Все остальное было мне до боли знакомо и совпадало с событиями, которые я когда-то пережила.
— Какое счастье, что с Тёмой все хорошо, — думала я и от этих мыслей боль становилась чуточку тише.
До утра я все-таки дожила, хотя периодами казалось, что этот рассвет я уже не встречу. На утро облегчения не пришло, как и на следующее утро тоже. Легче мне начало становиться день на 5, хотя прямо и уверенно ходить я смогла спустя недели три.
P.S. На фото вид из окна больницы, где я рожала. Звон колоколов вселял в меня надежду, что все будет хорошо!
