Важным условием моей беременности еще до ее начало было то, что я хотела рожать через кесарево. Никаких естественных родов! Это я знала наверняка. Я четко понимала, что с такой психологической травмой просто не смогу родить сама.
Мы начали поиски врача и нашли замечательного специалиста, которая, услышав мою историю и посмотрев мои анализы, сказала, что я права. Сама родить я не смогу по трем причинам:
1. Это психология
2. Это физиология, второй ребенок был крупным, а я маленькой для него
3. Это последствия первых родов. Меня так отвратительно зашили, что швы не смогли бы обеспечить мне эластичность и растяжение родового пути
Решение было принято, хотя и мама, и Дима до последнего уговаривали меня передумать. Я стояла на своем.
Уже перед самыми родами нас ждал сюрприз. Малыш развивался так быстро, что кесарево нужно было делать раньше, чем планировали. А это самое раньше выпадало на Даш день рождения. Кто бы мог подумать, что двое моих детей захотят родиться в одно и тоже время с разницей в 14 лет?
Но я была бы не я, если бы не нашла выход. Я стала уговаривать врача дать нам неделю, чтобы между днями рождениями детей было хотя бы 7 дней. Для меня это было важно, так как я знала по себе, что такое праздновать день рождения с другим человеком все свое детство. Я умею убеждать!
День Х назначили на 15 февраля. Дату мы выбрали с Димой. Не сговариваясь, одновременно просто произнесли ее вслух.
Паника подобралась ко мне маленькими тихими шажочками и накрыла с головой вместе с белой пеленкой, которую накинула на меня медсестра, когда я легла на каталку для транспортировки в операционную.
Я смотрела на потолок, считала лампочки, пока мы ехали, чтобы хоть как-то успокоиться, но единственным желанием было вскочить и убежать. В голове всплывал кадр из старого советского фильма, когда молодую девушку увозили в роддом на скорой, а ее муж бегал вокруг и спрашивал врачей: «А может все еще рассосется?»
Помню, как пыталась найти среди врачей и медсестер в операционной глаза своего врача, но их не было. Начала звать ее, меня успокаивали, говорили, что она скоро придет. А мне казалось, что только рядом с ней я буду в безопасности.
И тут я увидела улыбку какого-то мужчины. Он забрал мой телефон, который мне велели взять с собой, погладил по голове, стал говорить какие-то нежные слова и успокаивать. Уже потом я узнала, что мое давление было больше 166 и они вообще собирались отменить операцию, но анестезиолог, он был тем мужчиной, заверил всех, что все будет хорошо и скоро я буду в норме. От его слов и внимания я действительно немного успокоилась, появилось чувство защищенности, и он смог сделать мне спинальную анестезию. Потом я увидела своего врача и окончательно успокоилась.
Сначала ничего не чувствовала, просто сильное давление в области живота, а потом… потом я услышала его плач, такой родной и беззащитный.
У вас прекрасный здоровый мальчик, сказал анестезиолог и положил Тёму мне на грудь, а потом стал фотографировать на мой телефон.
— Так вот зачем он ему, — я смогла даже улыбнуться.
Тёму унесли и тут я почувствовала боль. Она не была резкой и вообще не была похожа на привычную боль. Мне показалось, что все мои внутренности очень сильно стянули и завязывают узлом, как пакет с пряниками в магазине. И это ощущение было какое-то страшное и сильное. К нему присоединилась дрожь. Меня начало трясти, и я не могла это остановить. Подумала, что замерзла, но медсестра сказала, что так начинает отходить анестезия и какое-то время меня будет бить озноб. Но это был не просто озноб, а невероятная дрожь, сотрясающая, леденящая не только тело, но и душу.
Вы когда-нибудь держали в руках бензопилу, которая трясется и вырывается из ваших рук? А теперь представьте себя лилипутом, которого посадили на работающую бензопилу. Каждую секунду вас подбрасывает вверх, и вы приземляетесь на острые лезвия пилы. Все, о чем я тогда могла думать, чтобы эта дрожь закончилась. Мне казалось, что тогда наступит конец моим мучениями, но как же я была далека от правды и не представляла, что ждет меня впереди.
